Сравнительный анализ черновых и беловых редакций романов Ромена Гари и Эмиля Ажара  /  Сравнительный анализ приемов работы Ромена Гари и Эмиля Ажара

Результатом систематизации архивных документов, составляющих корпусы произведений Р. Гари и Э. Ажара, стал сравнительный анализ приемов работы двух «авторов» и сделаны следующие замечания:

1. Все романы Э. Ажара написаны в форме сказа, этим они отличаются от романов Р. Гари.

Сказ как форма литературно-художественного повествования, широко применяемая в реалистической литературе XIX в., прикреплен к «рассказчику», который является посредником между автором и читателем. Высказывания действующих лиц в сказовой новелле не являются собственным раскрытием их образов, а даны как формы отношений между стилем повествования и социально-речевыми стилями самих персонажей. Происходит как бы включение разных речевых сфер в стилевой план сказа. Формы этого включения многообразны – от полного поглощения речевых своеобразий персонажей экспрессией рассказчика до сохранения в литературной «транскрипции» всех индивидуальных особенностей говорения. В последнем случае рассказчик «разыгрывает» сцены бесед между героями своего повествования, показывая их экспрессию. В. В. Виноградов подчеркивает, что «чем меньше в сказе социально-экспрессивных ограничений, чем слабее его социально-речевая замкнутость, т.е. чем сильнее тяготение сказа к формам общего литературного языка, тем острее выступает в нем момент писательства, а чем теснее сближение образа рассказчика с образом писателя, тем разностороннее могут быть формы диалога, тем более возможностей для экспрессивной дифференциации речей разных персонажей» [Виноградов, 1959, с. 121–122]. В силу этого образ рассказчика колеблется, иногда расширяясь до пределов «образа автора». Динамика форм этого соотношения лежит в основе постоянного изменения функций основных словесных сфер сказа, делает их колеблющимися, семантически многоплановыми. Рассказчик и автор перекрывают и сменяют один другого, вступая в разные отношения с образами персонажей. Так, анализ автографов Э. Ажара показывает тенденцию писателя к колебанию между собственно авторской речью и речью «рассказчика». От редакции к редакции писатель вносит корректировку в речь «рассказчика», приближая ее к речи выбранного им на эту роль героя. В общем, следует отметить, что главные персонажи романов Э. Ажара принадлежат к социальным низам. Таковы Момо в «La Vie devant soi», Жанно в «L’Angoisse du roi Salomon». Это приводит к тому, что писатель зачастую пользуется разговорной речью как приемом наиболее точной передачи или пародии на речь персонажей, и, кроме того, для создания такого литературного приема как перебивка связи автор-персонаж:

 

БЕЛОВАЯ РЕДАКЦИЯ («La Vie devant soi»)

Je ne sais pas pourquoi je suis né et qu’est-ce qui s’est passé exactement (отсутствие синтаксической корреляции);

Je suis descendu au café de Monsieur Driss en bas et je m’assis en face de Monsieur Hamil (отсутствие временной корреляции);

J'ai même chié partout dans l'appartement pour plus de remarque (наличие жаргонных слов);

Elles partaient et plouff (наличие звукоподражаний);

Madame Rosa disait que les femmes qui se défendent n'ont pas assez de soutien moral car souvent les proxynètes ne font plus leur métier comme il faut (наличие фонетических написаний слова исходя из фонетического строя использованного иностранного языка – главный герой использует слово, употребленное персонажем арабского происхождения, в языке которого нет фонетического соответствия закрытому звуку [е]).

Данный прием (использование разговорной речи) менее или вообще не характерен для романов Р. Гари. Возникает вопрос, можно ли отнести к выражению данной литературной формы такой прием как использование в речи персонажей иностранных заимствований, в случае употребления которых происходит окрашивание речи персонажей, подчеркивается местный колорит, создается незабываемый образ героя. Такой прием, наоборот, характерен как для Э. Ажара (особенно в романе «La Vie devant soi»), так и для Р. Гари (особенно это касается романа «Clair de femme»):

 

БЕЛОВАЯ РЕДАКЦИЯ («La Vie devant soi»)

- Jure-moi de ne jamais en parler à personne, Momo.

- Je vous le jure, Madame Rosa.

- Khaïrem?

Ça veut dire c'est juré chez eux.

- Khaïrem.

 

БЕЛОВАЯ РЕДАКЦИЯ («Clair de femme»)

- Mais il faut, il faut! Il faut boire! Il faut vivre! Il faut être heureux! Nous disons en Russie: «Que ta coupe soit toujours pleine!»

- Pirojkis, dis-je. Aï da troïka! Volga, Volga! Otchi tchiornyïe ! Koulebiak!

La vieille dame était émerveillée.

- Mais… il parle russe! Vous êtes… vous êtes russe! Non, non, ne niez pas! J’ai tout de suite senti quelque chose! Quelque chose de… rodnoïe!

- Pardon?

- Rodnoïe! Quelque chose de… nôtre! Lydia… il est russe!


2. Для обоих авторов характерно «прогрессирующее письмо» (в отличие от «программированного письма», которое характеризуется наличием определенных этапов – набросков, разбивок на эпизоды и т.п.), т.е. для них не характерна работа по сбору подготовительных документов к написанию романа, как-то: планов, путевых заметок, рисунков и т.д. (Термины «программированное» и «прогрессирующее» письмо предложены Л. Э [Э, 1986, с. 14]). Встречается также термин «имманентное письмо», отражающий скорее ментальную составляющую творческого процесса, когда «текст разворачивается из первого предложения, не порождая стратегических соображений или плановых концепций, но сразу приводя в движение цепочку слов и выразительных сочетаний» [Э, 1986, с. 15]. Такой прием работы был, например, характерен для А. Бретона и Л. Арагона. В каждой новой версии романов авторы опираются только на предыдущие отредактированные версии.


Оба автора, не имея ни плана, ни предварительных записей, пишут, не останавливаясь (об этом мы можем судить по наличию периодической пагинации), целые страницы. Интересно, что такая же манера работы была характерна для Л.-Ф. Селина: «…не успевая за мыслью, он не дописывает буквы, превращающиеся под его пером в черточки, сокращает слова» [Шюат, 2005, с. 303]. В первых черновых редакциях романов Р. Гари и Э. Ажара четко прослеживается тенденция к сокращению слов, к оставлению недописанных слов, как будто писатель торопится поставить точку, закончить начатый абзац. Например, слово monsieur у обоих авторов превращается в *msie, в инфинитиве «проглатываются» окончания: *parti, *mange, восстановленные путем контекстного анализа.

Есть черновые наброски, но они умещаются преимущественно на нескольких первых (и иногда последних) страницах тетрадей, далее начинается связный текст.


3. Корпус произведений состоит из следующих элементов: черновиков – черных бухгалтерских тетрадей, напомним, что биографы писателя упоминают о том, что такая манера работы характерна только для Э. Ажара; нескольких рукописных версий; машинописной версии с исправлениями, сделанными от руки.

Одинаково оформлены тексты черновой тетрадной версии – нет деления на главы, письмо быстрое, исправления последовательные, вносимые одновременно с написанием непосредственно текста произведения. Нет отступа для полей. Верхняя строка остается незаполненной. Использование тетрадей для написания самого первого чернового текста нередко – такая манера работы характерна, например, для М. А. Булгакова, М. И. Цветаевой [Чудакова, 1980, c. 73].

Отсутствует четкая пагинация первых черновых редакций текстов, что хорошо разграничивает два типа связности текста – «локальную» и «глобальную». Периодическая пагинация отражает локальную связность текста, т.е. «связность последовательностей в тексте, в первую очередь предложений и далее – более крупных единиц (сверхфразовых единств, абзацев и т.п.)» [Ковтунова, 1982, с. 5]. Периодическая пагинация отражает так называемый «рабочий сеанс» писателя, т.е. количество написанных листов за определенный промежуток времени [Михайлов, 2005, с. 161]. Для Р. Гари и Э. Ажара количественное выражение рабочего сеанса находится в интервале [10–20]. Последовательная пагинация характерна на заключительных этапах работы над текстом – в последних черновых и беловых редакциях текстов, что отражает принцип глобальной связности текста, т.е. обеспечения единства текста как целого.


4. Авторы используют в основном перьевую ручку черного цвета. Для исправлений используются фломастеры черного и/или красного цветов, ручка ярко-синего цвета, простой карандаш.


5. Авторы используют фотокопии одной версии (как рукописной, так и машинописной) в последующей версии, благодаря чему становится возможной параллельная работа (авторская правка) над несколькими версиями.


6. Авторы используют фотокопии машинописных версий для множественных исправлений одного и того же фрагмента романа.


Эти общие приемы работы интересны с точки зрения дальнейшего сравнительного анализа черновых и беловых рукописей писателей. По-видимому, своего рода «гомогенность» носителя для письма, а также определенной марки («Registres Le Dauphin, France») характерна для писателей на подсознательном уровне [Pickering, 1992, c. 51–52].

<<Вернутъся к истории вопроса

<<Перейти к атрибуции романов Эмиля Ажара

Полезные ссылки:
Авторы исследований
проф. Марусенко М.А.
Родионова Е.С.
Синелёва А.В.
Слаутина М.Ю.
Хозяинов С. А.
Чепига В.П.
Шувалова Е.Е.
Петрова A.Д.
Фотогалерея
Санкт-Петербургский государственный университет
©2009-2011 Все права защищены и принадлежат авторам сайта corneille-moliere.com
Использование любых материалов, опубликованных на данном сайте, возможно только при письменном разрешении авторов.
©2009 - 2011 Generatum Ltd.